То, что недавно запущенный в эксплуатацию второй эстакадный мост в Калининграде должен выходить на равноценную по пропускной способности магистраль, понятно даже не специалисту. В принципе, известно даже, где именно эта магистраль будет проходить. Ведь уже принято решение о фактическом продолжении улицы 9 Апреля до площади Василевского. А вот то, что дорожных строителей при этом могут ожидать неприятные сюрпризы в виде гор человеческих костей, знают пока немногие.
Скорбный путь
– Вот по этой самой брусчатке и везли умерших – ежедневно, а то и дважды в день, на большом ручном возке, – показывает местный житель Юрий Волков.
Свернув на бывшую Арнольдштрассе, которая сегодня называется улицей Рижской, мы словно очутились в послевоенном Кенигсберге. Может даже статься, вот этот старый дом в далеком уже 1946 году пребывал в лучшем состоянии, нежели сегодня. Все-таки, хорошо, что наша прогулка состоялась летом. В зимнем холоде и унынии наверняка в ушах так и раздавался бы воображаемый грохот колес наполненной трупами деревянной повозки по булыжной мостовой – брр, даже мороз по коже!
После завершения боевых действий больных и раненых из остававшегося гражданского населения города новые власти сначала разместили в Центральной немецкой больнице. Ее развернули на базе немецкого военного госпиталя в здании Главного финансового управления – нынешней резиденции областного правительства на Дмитрия Донского, 1. Но уже в конце июня 1945-го медучреждение перевели в бывшую больницу Милосердия (теперь корпус областной больницы) и находившуюся напротив школу Имени Фришбира (до недавних пор Калининградское медучилище) и Городскую больницу Кенигсберга (наш областной роддом).
Наступившая зима оказалась крайне суровой, подвоз продовольствия и медикаментов был затруднен, поэтому в городе свирепствовали голод и болезни. От них страдали и победители, и побежденные, но немцам, все-таки, приходилось еще хуже, чем русским.
"Немецкое население живет в домах крайне скученно, отсюда большой круг контактировавших при выявлении случаев заболевания инфекционными болезнями, – говорилось в докладе о работе гражданского управления Управления военной комендатуры Кенигсберга с 20 апреля по 12 ноября 1945 года. – Мыла ни больницы, ни население не получают. В центральной больнице до 15 процентов больных помещены на матрацах на полу, в инфекционной больнице до 80 процентов больных по два человека размещены на одной койке". Естественно, показатели смертности в таких условиях зашкаливали.
На братских могилах не ставят домов!
В Центральной немецкой больнице работал и Ганс Шуберт – последний главврач Института гигиены Кенигсбергского университета. Он оставил дневник под названием "Я видел, как умирал Кенигсберг". По воспоминаниям автора, всех умерших в больнице немцев хоронили на располагавшемся в 150 метрах от школы Фришбира кладбище Альтроссгертенской кирхи. Места было мало, поэтому оборудовались большие братские могилы. Но даже при таком способе плотность захоронений была очень высокой.
"Там покоится порядка девяти тысяч мертвецов, – писал Шуберт в канун нового, 1948 года. – В прошлом году их было семь тысяч. За последние 12 месяцев через наш морг прошло 1407 покойников".
Мы стоим на зеленом газоне, на котором там и сям заметны подозрительные провалы. А ближайший канализационный колодец, судя по дубу-ориентиру, запечатленному еще на фото 65-летней давности, может вести прямо в подвал снесенной церкви.
Умершего человека отвозят из больницы на расположенное по соседству кладбище. Фото 1946 года. Фото: из архива "КП"
– Строительство нового микрорайона здесь началось в начале 70-х, – объясняет Юрий. – К тому времени кладбище, очевидно, давно срыли и даже о его существовании успели забыть. Практически в середине участка возвели сначала девятиэтажное здание, а через несколько лет рядом поставили дом в 12 этажей. Наверняка при рытье котлованов наткнулись на целые залежи человеческих останков, и я пытался отыскать в архивах документальные свидетельства этому, но куда там!
Да, в те времена, чтобы избежать нежелательной шумихи, кости вполне могли потихоньку вывезти вместе с прочим строительным мусором. Та и многих ли тогда вообще интересовал прах каких-то там рядовых немцев? Разве что "черных копателей", которых у нас всегда хватало.
Во второй раз старое кладбище напомнило о себе, когда жильцы дома 64-70 по улице 9 Апреля обустраивали у себя во дворе детскую площадку и сажали деревья. Но и тогда ни о какой эксгумации и перезахоронении не могло быть и речи. Интересно, что снится живущим здесь калининградцам?
Третья попытка
"Третье пришествие" послевоенных мертвецов возможно, когда начнется кардинальная реконструкции участка местности между корпусом медицинского факультета БФУ имени Канта и жилмассивом по улице Пионерской. Ведь трасса от эстакадного моста пройдет практически по фундаменту исчезнувшей Альтроссгартенской кирхи.
- Представляется разумным перед началом прокладки дорожного полотна провести археологические изыскания, - осторожно подбирает формулировки Волков. - И если останки действительно обнаружатся, цивилизованно и достойно перезахоронить их на мемориальном кладбище мирных кенигсбержцев по улице Невского.
Надо было бы ответить, что названные «изыскания» провести представляется не только разумным, но и необходимым. Вообще-то, действующее законодательство предусматривает в таких случаях предваряющую строительство обязательную археологическую разведку. Хотя зрелище археологов, выхватывающих артефакты из-под ковшей экскаваторов при обустройстве заезда на ту же эстакаду с улицы Дзержинского, уверенности в том, что закон будет соблюден, как-то не прибавляет. Но прошлой осенью в асфальт закатали прах русских солдат наполеоновских войн, до которых деловым потомкам особого дела нет. Может, хоть Германия проявит настойчивость в заботе о своих согражданах. Или нам без давления извне, наконец, удастся соблюсти элементарные приличия?