Герхард Хельмштедт – немец, наш земляк: родился на хуторе в окрестностях Цвиона (ныне пос. Доваторовка под Черняховском). Каждый год приезжает в родные места, где мы и познакомились. Его симпатия к русским была бы понятной, если б не малоизвестное обстоятельство: когда в эти места вошли части Советской армии, был убит его дед, изнасилована тетка, сожжен дом. Юноше тогда было 16 лет.
Слушали нацистов, Лондон и Москву
– Мои родители были по немецким меркам мелкими землевладельцами, – рассказывает Герхард Хельмштедт. – Жили дружно, много работали. В хозяйстве были надел в 6,5 га и скотный двор с постройками. Держали двух лошадей, трех коров, шесть свиней и много птицы. Работников не было, все сами. Отец, кроме того, подрабатывал в Инстербурге страховым агентом.
Но судьба не всегда благодарила семью за трудолюбие. В 1928 г. сгорел дом. Семье пришлось поселиться в коровнике, дед и бабушка забрали старшего брата к себе. Сказали погорельцам: «Вы себе еще родите». Через год на свет появился Герхард...
А потом к власти пришли нацисты. Мальчик помнит, как родители с друзьями обсуждали происходящее в стране. Сходились на том, что рано или поздно Германия будет воевать. Но после 1939 г., когда вермахт оккупировал Польшу, никаких изменений в жизни не последовало. А в конце весны 1941 года в их местах появилось много военных и техники – танки, бронемашины, артиллерия и грузовики. В дом на постой определили 10 солдат, они говорили о вторжении в СССР. Отца призвали в армию, служить его послали в Норвегию, где боев не было.
Нацистская пропаганда вовсю трубила об успехах вермахта, но Герхард с дедом слушали радио Москвы и Лондона и знали правду. 10 января 1945-го, когда советские войска уже были в Восточной Пруссии, газеты рассказывали, что победа Германии близка как никогда. Об эвакуации запрещали даже думать. Но уже 19 января, когда фронт был в 30 км, на дорогах к Кёнигсбергу появились потоки беженцев.
Семья Герхарда запрягла повозку и тронулась в путь. Но под Тапиау (Гвардейск) русские танки перерезали путь, и пришлось остановиться. В тот же день солдаты отобрали коня и продукты. Пришлось возвращаться налегке. В Талпаках задержались на трое суток: беженцев заперли в школе, в небольшой комнате – более 30 человек. Каждую ночь приходили военные, забирали нескольких женщин. Потом они возвращались и, отводя глаза, выкладывали немного продуктов. В одну из ночей пришел черед и тети Герхарда... Когда добрались до дома дедушки, увидели, что он сожжен, а деда нашли застреленным.
«Куда мне ехать?»
До конца войны семьи немцев жили в фильтрационном лагере под Советском. 11 мая на грузовике их повезли под Инстербург, где Герхарду и его семье предстояло работать в только что созданном совхозе. Начальник совхоза майор Еремеев узнал, что Герхард умеет обращаться с техникой, и определил его в наставники к солдатам. Скоро они уверенно управлялись с мотоплугом, механической сноповязкой. «Я познакомился с солдатом, уроженцем Монголии, по имени Жамчи, – вспоминает Герхард. – Это был добрый и непосредственный парень. Помогал доставать продукты и одежду. Ведь денег нам не платили, да и купить что-либо было невозможно. Работали за еду, ее нам давали по талонам».
Дружеские отношения установились и с офицерами.
– Однажды один из них по-немецки прочитал прекрасное, мелодичное стихотворение. Я спросил: «Что это?». Русский изумился: «Да ведь это «Лореляй» великого немецкого поэта Гейне!». Поэт был евреем, нацисты сожгли его книги и запретили преподавать в школе. Вышло, что дикие русские лучше немцев знали нашу поэзию!
Русские продолжали удивлять Герхарда. Если в его присутствии солдат или офицер закуривал – ему обязательно предлагали самокрутку или папиросу. «Я быстро научился управляться с махоркой и фрагментом «Правды», – смеется Герхард. – Если папироса была последней, ее ломали и половинку – мне».
Весной 1946 г. Герхарду велели ехать с солдатами, чтобы подобрать в полях сено, заготовленное еще до прихода советских войск. «Заночевали в поле, – рассказывает Герхард, – и вдруг меня будит старшина: «Вставай, твоя очередь стоять на часах!». Мне вручили автомат с патронами, но сказали в случае тревоги стрелять в воздух. Я караулил с 2 часов ночи до 6 утра». Картина не для слабонервных: 17-летний немецкий юноша с автоматом оберегает сон русских, которые сожгли его дом и убили деда...
Я спросил у Герхарда: что ему запомнилось более всего? Тот рассказал, что однажды он с Жамчи и другими солдатами гнали табун лошадей в конюшню. Один из коней попал под грузовик, и его пришлось пристрелить. Но не пропадать же добру: лошадь разделали, а мясо забросили в грузовик. «Жамчи окликнул меня, и тут же к моим ногам упал увесистый солдатский вещмешок, – говорит немец. – Там был большой кусок конской печени. Я принес еду домой, и мы устроили маленький пир. Но уже утром начальство заподозрило кражу мяса и устроило обыски у тех солдат, которые гнали табун. Ни один из русских меня не выдал...»
Герхард считает, что и русские, и немцы в равной степени – жертвы войны.
– Да, погиб мой дед, сгорел дом. Но я вспоминаю одного из русских офицеров. Как-то во время прогулки он мне рассказал, что вышел приказ о его демобилизации. Я было порадовался за него, а он разоткровенничался: «Куда мне ехать? Моих родителей убили, дом разрушили, братья не вернулись с фронта». И таких, как он, среди русских было очень много.
Заграница — это СССР и Россия
В ноябре 1947-го жителей Восточной Пруссии выслали в Германию. Семья Герхарда выехала под Макленбург, где к тому времени обосновался его отец, освободившийся из английского плена. Герхард окончил университет. Работал замдиректора школы. С женой прожил более полувека, уже пять лет он вдовец...
Пенсии в 2 000 евро вполне хватает на жизнь, еще Герхард охотно работает на огороде. Делает запасы на зиму, даже хлеб печет сам. «За квартиру плачу 400 евро, еще 600 – на оплату ТВ, газет и по мелочам».
За всю жизнь Герхард выезжал за границу только в СССР и Россию. Во времена ГДР вместе с учениками побывал в столицах всех союзных республик. В 1987 году впервые посетил родные места. С тех пор почти каждый год он приезжает сюда, привозит подарки детям и школе в пос. Доваторовка, гостит в Калининграде. Ребята из ансамбля «Калининградские сверчки» были на гастролях в Германии и навестили Герхарда. Пели народные восточно-прусские песни, которые он помнит по семейным праздникам в отчем доме...