09:51

Житель дома, уцелевшего во время войны: Пиво в Калининграде испортилось после того, как умер последний немец

  1. Новости
Львиная доля калининградцев сегодня живет в домах, построенных при советской власти, однако, есть здания, бывшие свидетелями жизни немцев, они пережили английские бомбардировки и советскую артподготовку перед штурмом города.
 

Рухлядь или антиквариат

 
На улице 1812 года, около старой пожарной части, сохранился целый ряд домов, многие квартиры которых заселены с 1946 года, поэтому туда мы и направились. Сразу встретили молодого человека, который представился Сергеем. Он согласился провести небольшую экскурсию:

- Как мы живем? Могу вам подвал с чердаком показать. Пошли вниз!

В подвале, пахнущем сыростью, только что отремонтировали трубы, но до этого вода, разливавшаяся по полу, не пощадила вещей жильцов. В той части подвала, которая принадлежит семье Сергея, стоит огромный немецкий сундук, на нем вместе со сваленными в кучу инструментами попадаются и раритетные вещицы. Рядом стоит огромная резная рама от зеркала.

- А на чердаке у нас куча голубей живет, гадят они там, вот мы и не храним там ничего.

На самом верхнем этаже над лестницей сушится одежда, глядя на нее, почему-то вспоминаются кадры из фильма «12 стульев». За скрипучей дверью, с замком которой Сергею пришлось помучиться, открывается вид на чердак. Деревянные стропила, на которых держится крыша, по всей видимости, были заменены, но дух старины тут все равно присутствует. Под слоями пыли лежат чемоданы, набитые книгами, столы, запчасти от велосипедов.

- Слушай, а дома вы чем-то немецким пользуетесь? – спрашиваю.

- Ну да, посмотреть хочешь? Это же такая рухлядь!

Сергей проводит нас в квартиру и показывает красивейший буфет и стоящую на нем картину.

- Картина тоже немецкая?

- Ага, у нас их штуки три было, только у тех рамы совсем развалились. Сейчас уже не знаю, где они, может, выкинули, - равнодушно говорит парень.

Рядом с буфетом – швейная машинка «Зингер». На том месте, где краска облупилась, выступает ржавчина. Видимо, ей до сих пор пользуются, так как она не стала местом склада ненужных вещей.

- В моей комнате еще шкаф зеркальный и комод, все эти вещи от деда нам остались.
 

Первые дети Калининграда

Рядом живет семья Бураковых. Дверь в квартиру под лай собаки открывает хозяин Александр, а мы начинаем понимать, что в этом доме какое-то особенное тепло: все соседи друг друга знают; при встрече спрашивают, как дела; у всех приветливые улыбки и лица.
Александр и его жена охотно рассказывают нам об истории своего дома:

- Дом отремонтировал ЦБК в 1961 году, два подъезда он восстановил. До этого от нашего дома оставались только стены. Перекрытия все были поломаны, да и горел он. Тут ведь как было: самолет, видимо, когда бомбы сбрасывал, в первый дом не попал, во второй попал, третьему повезло, а нашему тоже досталось. Кирпич, из которого дом восстанавливали, тут разный попадается, и русский, и немецкий.

Надо сказать, что комбинат довольно хорошо провел реконструкцию, если не придираться, то даже не скажешь, что дом восстановлен – кладка сделана очень качественно.
- Отец у меня, Михаил Михайлович, тут войну закончил, летчиком был, он остался тут, так как сирота был. А мама, Нина Глухова ее звали, тоже сирота, приехала со Смоленской области, там разруха сильная была – немцы ее деревню сожгли. Отец сам квартиру себе выбирал в сорок пятом году, - рассказывает жена Александра.

- На улице машины стояли, садись и езжай, - перебивает ее муж.

- Я потом над папой шутила: «Папа, ты почему дом в Центральном районе не выбрал?» Но дело в том, что он работал сначала в лагере военнопленных, недалеко от Ялтинской, там и в квартиру заселился

- А мои родители приехали на восстановление ЦБК из Пермской области, - вновь встревает в разговор Александр. - Мы, получается, одни из первых детей Калининграда – в конце сороковых родились. А когда сюда, в этот дом заселились, тут газ был, ванна была. Роскошь! Зато вокруг дома все лежало в руинах. Из окна можно было Прегель увидеть – ни одного целого дома не было. Помню еще, что замок взорвали, когда я в армию ушел. В 70-м году мы поженились, свадьбу здесь же справляли, с этого года и началось массовое строительство. До этого только ремонтировали старые дома.

Александр Бураков помнит, что в городе к немцам все-таки относились хорошо, зла не держали. Многих специалистов на заводах оставляли и после массовой депортации 1948  года. Ходили слухи, что, к примеру, пиво испортилось только после того, как с пивзавода пропал последний немец:

- В газетах об этом, конечно, не писали, но земля слухами полнится, - поделился воспоминаниями Александр. - Кто-то кому-то сказал, что умер этот немец, так весь город и узнал. А какое он пиво варил!
 

Немецкие подарки

У всех первых переселенцев отношение к Кенигсбергу быстро менялось. Сначала были ненависть и страх, а потом появлялась жалость. Нам удалось пообщаться с пенсионеркой Светланой Мышевой, которая приехала в город маленьким ребенком. Вместе с родителями она больше недели жила на вокзале, а потом поселилась на улице Красной в квартире огромного особняка. Сейчас Светлана Евгеньевна живет на улице Фрунзе. Она вспоминает немецкую девочку, которую подкармливала ее семья:
 
- Она жила в подвале соседнего дома и была очень худенькая, прямо прозрачная! У нас на всех квартирных дверях был глазок. Мама смотрела в него, чтобы никого постороннего никого не пустить – тогда немцев еще боялись. Когда девочку эту видела – впускала ее, а та ходила по квартирам и просила поесть. Вот эта девочка просто так еду не брала, а всегда что-то взамен приносила. Этот штопор и открывашка у нас от нее, до сих пор ими пользуюсь.

Светлана Мышева, вспоминая о своей старой квартире, в которой прошло ее детство, надолго задумывается. В 90-х годах этот особняк выкупил бизнесмен. Сейчас этот дом – один из красивейших на улице.

Старшее поколение с горечью вспоминает о том, что к трофейному городу изначально было отношение, как к чужому. Город стал своим только после 70-го года, когда слухи о возвращении Калининграда Германии развеялись. К этому моменту многие исторические здания были разобраны на кирпич, а брусчатка отправлена в другие города Советского Союза. Сегодня отношение меняется, но по Калининграду до сих пор остается множество зданий, ожидающих реставрации.