19:40

Директор мебельной фирмы: Падение рубля связано с мировым кризисом

  1. Новости
Директор Группы компаний "Дедал"  Игорь Герасимчук дал интервью Юрию Хребтову в программе "Бизнес-завтрак" на "Business FM – Калининград" и рассказал слушателям о том, чем опасна проблема 2016 года, как падение рубля скажется на ценах на мебель, а также почему завод по производству древесины в Калининграде, скорее всего, построен не будет.
 
- Курс рубля падает примерно так же, как Бьерндален приходит на финиш на Олимпиаде. Ваше мнение, почему это происходит?
 
- Во-первых, это все предсказывали. Все ожидали, что до 47,5 рублей будет стоить евро. Правительство утверждало, что на этом рост курса евро остановится. И все говорили, что уж до и во время Олимпиады падения рубля не произойдет. Но это происходит.
 
В первую, очередь государство перестало сдерживать рубль. Они сами это озвучили. Я думаю, что в очередной раз мы слишком переоцениваем свою экономику. Правительство, отпустив рубль, посчитало, что евро стоит 47,5 рублей. Мое мнение - евро сегодня стоит 60 рублей. Все же понимаю, что уровень инфляции в 9-11%, который объявляет государство,- заниженный. Но эти показатели занижены. Она намного выше. Это показывает любая экономика. Если государство опять не вернется к удержанию рубля, рубль может скатиться и дальше.
 
- То есть вы считаете, что это вполне закономерный процесс?
 
- Да. Я ожидал, что это произойдет после Олимпиады скачком валюты в течение месяца-двух. Это произошло раньше. И итальянские источники пишут, что после Олимпиады еще произойдет обвал. Кризис мировой, не только российский.
 
- То есть, вот это падение национальной валюты вы все-таки связываете с наступлением мирового кризиса?
 
- Да.
 
- Вы занимаетесь мебелью. И, наверное, являетесь одним из старейших игроков на региональном рынке. Ваше производство зависит от валюты?
 
- Да, конечно. У нас практически 100% сырья закупается за границей. Только 2-4 % сырья российского производства. И то, это в большей степени калининградское производство, которое переориентировано на импортное сырье. Например, завод по производству гофротары. Гофра – это единственный российский продукт, который мы сегодня покупаем.
 
- Евро галопирует. Доллар галопирует. Это, смею допустить, связано с вашим ценообразованием. Что получается: приходит человек, выбирает себе мебель. Присмотрел. Цена устроила. Он уходит. За ночь евро возрастает. На следующий день он приходит, ценник уже другой. Скажите, по какому закону вы определяете сейчас ценообразование.
 
- У  нас был заложен в экономику с начала года коридор в 44-48 рублей. И мы пока, в принципе, не предпринимаем каких-то резких движений. На внутреннем рынке мы вообще не поменяли цены. На российском рынке мы отыграли 5%. Мы, согласно контракту, на российском рынке объявляем за две недели своим дилерам и дистрибьюторам о том, что цена будет меняться. Это у нас прописано в контракте. Хотя есть форс-мажорные обстоятельства. Мы сейчас готовим документы, что если курс валюты прыгнет в течение недели более, чем на 20 процентов, мы имеем право объявить о форс-мажорной ситуации и изменить цену в течение суток. Мы предусматриваем, что такое может быть.
 
- С поставщиками вы, наверное, тоже ведете какие-то переговоры. Вы обговариваете с ними какой-то валютный коридор?
 
- Их это не интересует. Мы работаем, в основном, с польскими партнерами. Поэтому, в основном, в злотых. Потому что злотый менее подвержен росту, чем евро. Рубль реагирует сильно на евро. В связи с этим рубль к злотому не так сильно прыгает. Выгоднее работать с польскими поставщиками в злотых. Поляки медленнее его меняют относительно прямого евро.
 
- В конце прошлого года заговорили о промышленном комплексе по глубокой обработке древесины и построении логистического центра. Что это даст мебельной промышленности?
 
- Вы знаете, я от ассоциации калининградских мебельщиков частично курирую вопрос о строительстве в Калининграде завода, в том числе и по глубокой переработке древесины. Я скажу, что мировые запасы древесины уходят, и на этом выстроена стратегия, что в Калининграде дерево будет стоить на вес золота. Я и пять лет назад предвидел, что западное сырье, на котором мы сегодня работаем, в течение определенного времени станет дороже на 25%, чем российское.
 
Но это если мы построим здесь завод, и собственники этого проекта решат вопрос с сырьем. Мы же закрыты со всех сторон. Белоруссия могла бы помочь, но там сейчас Лукашенко уже пятый завод древесины сдает. У него у самого нет древесины. Поэтому этот проект сейчас завис. Не знаю, сможет ли он разрешиться, потому что там есть государственная проблема. В правительстве сначала выделяли деньги, сейчас не выделяют. То есть это все забуксовало.
 
- Это должен быть частно-государственный проект?
 
- Да. Если не ошибаюсь, государство должно выделять деньги, не менее 85 процентов, 15 процентов – это частный капитал. Потом частный капитал за счет акционирования выкупит государство. Но там не решен вопрос финансирования даже на начальном этапе. Летом прошлого года уже должен был быть составлен рабочий проект, но этого нет сейчас. И думаю, что и не будет.
 
- Я полагаю, что этот проект был задуман в противовес тому, что в 2016 году наша область потеряет льготы. То есть мы катимся к 2016 году, не подготовившись?
 
- Конечно. За три года невозможно построить завод. А сейчас фактически осталось два года. За год можно сделать проект. За год можно поднять коробку и поставить фундамент. Я говорю это, зная, что российские заводы строятся от двух до четырех лет.
 
- Что будет теперь с нашим рынком?
 
- Калининградские фабрики на российский рынок работают "вбелую". Значит, статистика по калининградским компаниям абсолютно правильная. Поэтому, если мы даже не увидим сильного падения, это отражает сущность компаний российских. Они еще больше уйдут в черный рынок. Значит, мы сможем опять остаться при своих девяти процентах, но это не будет отражать действительность. И даже сегодня я считаю, что мы не девять процентов составляем. А где-то 4,5-5. Просто сейчас черный рынок еще больше возрастет. Их же никто не проверяет. У них сырье все внутреннее. Сейчас в России уже есть девять заводов, которые производят ДСП.
 
- Под черным рынком вы понимаете то, что нелегально изготавливается?
 
- Нет, не обязательно. Можно даже средним компаниям в России работать и не все показывать. А мы вынуждены показывать переработку. А конкуренция достигла такого уровня, что в принципе та переработка, которую мы должны показывать, соответствует валовому доходу. Ничего скрывать невозможно. Все работают "вбелую". А вся статистика идет через таможню. И конкурировать с "россиянами" можно только в том случае, если самим идти на российский рынок. Что и делают наши основные игроки: идут в Россию, открывают оптовые склады и занимаются розничной продажей.
 
- По словам Александра Жукова, "отмене льгот в 2016 году можно противопоставить инновационную экономику с высоким уровнем производительности труда". На мой взгляд, заявление не то, чтобы спорное, а смахивает на абракадабру.
 
- Я всегда говорил о том, что инновация – это, прежде всего, идея, воплощенная в технологию. Технология стоит денег. Государство в технологии не вкладывает денег. Математика продолжает быть неприкладной. Поэтому, что там изобретают в нашей силиконовой долине, мне не понятно. Не понятно, как это может быть использовано в нашем секторе. И второй момент: инновации нужно покупать за рубежом. Они стоят денег. И, конечно, сегодня, когда кредитный портфель и так большой, брать кредит под 12-16% годовых на покупку инноваций и рассчитывать, что они могу реализоваться, когда нет будущего, нецелесообразно. Будущее у страны – это когда идет экономический рост. Нет роста – нет денег. Нет денег – никто не покупает мебель.
 
- Технология производства мебели у нас на уровне табуретки так и осталась?
 
- Нет, конечно. Инновации это не всегда что-то такое, что может привести к взрыву продаж или к увеличению производительности труда. Инновации – это, в том числе, технологии производства, автоматизация, станки, оборудование. Я могу сказать, что наши калининградские фабрики на очень высоком уровне по отношению к российским стоят.