Профессиональный управляющий крупнейшими ранчо и потомственный ковбой Сэм Джонсон приехал в Россию три года назад поднимать масштабный проект по разведению коров мясной породы. Оказалось, очень даже вовремя. Нынешний запрет на ввоз импортной говядины российскому предприятию, на котором он работает, только на руку, пишут "Аргументы и Факты Калининград".
"Не бей, не кричи!"
Жители Озёрского района в Калининградской области любят рассказывать истории о том, что на их лугах пасутся привозные коровы. Мол, бурёнки эти − просто звери. Не с той стороны подойдёшь − рискуешь инвалидом остаться. С этими полудикими животными управляются только ковбои. Когда те проезжают через посёлки на лошадях в кожаных штанах и с лассо на седле, люди переглядываются: "О, американцы поехали".
На поверку оказывается, что гражданин США здесь один − Сэм Джонсон. Остальные − обученные им местные жители…Ковбоя с первого взгляда можно принять за местного зоотехника. Никакой ковбойской шляпы: кепка, джинсы, потёртая жилетка. Лицо, когда сосредоточен на работе, очень серьёзное, почти злое. Зато улыбка − голливудская. Под жилетом виднеется "чемпионский" пояс с чеканной пряжкой − награда за победу в каком-то родео. На ногах − настоящие ковбойские сапоги, расшитые традиционным узором. Сэм говорит, у него таких семь пар.
День у скотоводов начинается с планёрки в восемь утра, а заканчивается зачастую ближе к полуночи. Сэм на ферме круглосуточно. Даже в воскресенье, бывает, трудится. Живёт в модульном домике со всеми удобствами. Есть спутниковое телевидение, интернет. Быт налажен, но от некоторых привычек пришлось отказаться. К примеру, не ходит на охоту и рыбалку - нет времени и разрешения на оружие. Изменились и кулинарные пристрастия.
− Я сейчас ем много борща, − рассказывает он. − Ещё понравились шашлык и местное пиво. Но скучаю по стейкам, которые готовит жена, Дженифер. А сильнее всего − по детям. Дочке − одиннадцать, сыну − шесть.
Жена приезжает изредка. А пока Сэм здесь совсем один. На него заглядываются местные красотки, но ковбой их чарам не поддаётся.
Никакой политики!
У Сэма − семейное ранчо в Калифорнии. Его предки стали заниматься скотоводством ещё во времена Дикого Запада, лет 200 назад. Он стал учиться бросать лассо в шесть лет.
− Требуется много времени, чтобы овладеть этим искусством, − рассказывает ковбой. − Как игре на музыкальном инструменте. Заарканить и удержать 800-килограммового бычка непросто.
Калининградскому ковбою − 39. За плечами − опыт управления несколькими крупными ранчо в Америке, но, говорит, ему, как профессионалу, было интересно начать с нуля масштабный проект в России, "стоять у истоков". Будет о чём внукам рассказать.
− Я ничего не знал о вашей стране, пока не приехал, − рассказывает Джонсон. − Первое, что увидел, − Москва во льду и снегу. Очень красиво. Сумасшедшее движение на автотрассах. Потом попал в деревню под Брянском. Поразили энергичные бабушки, усердно работающие на грядках. Калининград оказался чуть современней, дороги здесь значительно лучше. Пригласили управляющим фермами в Озёрском районе. Три года назад сюда завезли из США морем более 18 тысяч голов мясной абердин-ангусской породы... Местные жители ко мне очень хорошо относятся.
− Тут одна бабушка его вареньем снабжает, − добавляет переводчица Ирина Штурмина. − Просто так. Нравится он ей.
Полное имя нашего героя − Самуэль Франклин Джонсон, но подчинённые называют его просто Сэмом. Он работает с ветеринарами и менеджерами, учит операторов (младших ковбоев) обращаться с коровами и ковбойской экипировкой. Это специальные сёдла, чепсы − кожаные штаны, которые надевают поверх обычных, чтобы защитить ноги от ушибов и дождя; сумки, в которых лежат медикаменты для телят. И, конечно, лассо. Оно, кстати, стоит около двух тыс. долларов.
− Работа тяжёлая. Всё время в грязи, в пыли, − говорит Джонсон. − На улице − в снег и холод.
Сэм удивляет: справляться с тяготами помогает водка, "чудодейственные" свойства которой ему открыли местные жители.
Переводчица Ирина разводит руками.
− Пытаюсь заботиться о здоровье наших ковбоев, − говорит она. − Собираю для них душистые чабрец и зверобой. Они при этом кричат, что я коров травы лишаю. Завариваю чаёк, приношу мёд. На личном примере пытаюсь показать, как это здорово. А они не понимают. Но заметьте, все знают меру − пьяниц тут не держат.
По признанию Сэма, большинство работающих на ферме ребят − толковые и трудолюбивые. Но порой возникает недопонимание. И тут выручает непечатная лексика. Американец её быстро освоил. Говорит, если бы ему платили за каждое такое выражение − озолотился бы. До сих пор удивляется, каким волшебным свойством обладают эти слова. Гаркнешь, бывает, и все сразу начинают двигаться быстрее, лень и усталость как рукой снимает.
Наш герой охотно рассуждает на любую тему, кроме политики. Гостей заранее предупреждают, что об этом даже заикаться не стоит.
− Это не моя работа, − объясняет Сэм. − Что бы ни происходило между руководством наших стран, это не испортит отношения с русскими коллегами. Местные пытаются втравить меня в политические диспуты, но я таких разговоров избегаю.
На самом деле политика Джонсона очень интересует − новости смотрит ежедневно: британские BBC, американские CNN и российский Russia Today, читает газету The Moscow Times. Картина мира в результате складывается довольно противоречивая. А политика всё-таки влияет на работу нашего героя напрямую. Запрет на ввоз импортной говядины подстегнул развитие российских сельхозпредприятий.
− Дома, в Калифорнии, − рассказывает ковбой, − дела у фермеров идут неважно. Третий год засуха. Многим приходится сокращать поголовье. Повышают налоги. А здесь и от работы результат видно, и платят лучше, чем дома.