Без малого 70 лет тому назад на территории области, только что из Кёнигсбергской переименованной в Калининградскую, происходили весьма любопытные процессы. Причём в совершенно определённом смысле данного слова, то есть судебные. Немалую часть осуждённых за различные преступления составляли немцы, которых в те уже далёкие времена на этой земле было больше, чем переселенцев. В фондах Государственного архива Калининградской области сохранилось немало соответствующих материалов.
"Пущал пропаганды, чтобы свергнули Советскую власть"
Судя по материалам коллегии по уголовным делам Калининградского облсуда за 1946-1947 годы, среди совершённых уже бывшими, но ещё не выселенными хозяевами этой земли преступлений львиную долю составляли факты контрреволюционной агитации. Что, в принципе, не удивительно с учётом того, что за минувшие 30 лет "самый гуманный суд в мире" изрядно поднаторел в данном отношении. А с другой стороны, переход из одной социальной системы в другую многим вчерашним пруссакам давался весьма тяжело.
Как бы то ни было, например, только за шесть месяцев 1947-го калининградские суды различных инстанций рассмотрели 37 таких уголовных дел, по которым проходило в общей сложности 86 человек. Из них различные сроки получили 62, из которых лишь восемь являлись совгражданами.
За указанный период органами Министерства Государственной безопасности по Калининградской области был разоблачён целый ряд вполне себе организованных групп. Судя по материалам следствия, преобладающей формой антисоветской пропаганды было распевание песен и читка стихов. Сочиняли их сами антисоветчики, переписывали от руки и по мере сил распространяли среди населения.
Так, некие Хельга Разински и Бруно Эйлер вместе с ещё пятью сообщниками были приговорены к различным срокам заключения по статьям 58-10 (часть 1) и 58-11 действующего Уголовного кодекса РСФСР. Кроме этой в Государственном архиве Калининградской области сохранились сведения о группах под предводительством Мины Боннер, Кристель Борман, Вольфа Штернтота и Элеоноры Вагнер, насчитывавших от пяти до 22 человек каждая.
Печально известная 58-я статья в этой своей части отнюдь не грозила обвиняемым расстрелом. Хотя и предусматривала лишение свободы на срок не менее полугода. К тому же, что бы ни говорили о сугубо карательной направленности советского правосудия, количество оправданных в нашем случае не может не удивлять. Из девяти человек, входивших в группу Вагнер, таких в итоге оказалось семеро!
В вину "вагнеровцам" ставилось исполнение песни "Бригадная". Объектом насмешек в ней выступал, как понятно из названия, бригадир — к слову, сам немец по национальности. История, к сожалению, не сохранила текст сего творения, но известно, что судебная коллегия так и не признала песню контрреволюционной. И что характерно: областное управление МГБ, не согласившееся с решением суда, пыталось опротестовать его в республиканской (!) прокуратуре, но получило отказ.
Товарищам Кристель Борман повезло меньше: из 15 человек оправдали лишь троих. Всё же песенки "Корамба" (так в документах — ред.) и "В старом гнезде", как признал суд, "содержали клеветнические измышления против советской действительности и Советского государства". Может быть, поэтому оправдательные приговоры по протесту прокурора республики были отменены и уголовное дело вернули для повторного рассмотрения в ином составе судей.
"Трактор капут!"
А вот в своей девятой части 58-я статья УК РСФСР была уже куда менее снисходительна к преступникам. "Причинение ущерба системе транспорта, водоснабжения, связи и иных сооружений или государственного и общественного имущества в контрреволюционных целях" приравнивалось к вооружённому восстанию и даже при наличии смягчающих обстоятельств грозило не менее чем тремя годами лагерей. Вредителей советская власть не жаловала.
В первые послевоенные годы среди немалой части немецкого населения новообразованной Калининградчины сохранялись надежды на скорое начало новой войны — теперь уже между СССР с одной стороны и США и Англией — с другой. Наподобие сегодняшних свидомых украинцев, немцы особо даже не задумывались, какая именно от этого будет выгода их фатерлянду и будет ли вообще — лишь бы победившим их русским пришлось солоно. Ну а в ожидании очередного мирового катаклизма самые упоротые из экс-нацистов по мере имевшихся возможностей досаждали ненавистным оккупантам. В военном совхозе № 19 оперативники УМГБ выявили двух таких скрытых врагов.
28-летний Зигфрид Герке был уроженцем Гердауэна — современного посёлка Железнодорожный. Сыну преуспевавшего при нацистах торговца и члену "Гитлерюгенда" с 1938 года после поражения гитлеровской Германии пришлось освоить куда менее престижную в его понимании профессию тракториста. И на этой ниве, пардон за каламбур, довелось сойтись с Герхардом Флюге, которого в Восточную Пруссию перед войной занесло аж из австрийского городка Браунау.
Австрияк был старше на четыре года, женат, но так же страстно, как молодой и холостой приятель, ненавидел Советы, мечтая вместе с женой Эльзой вернуться в родную страну. В ожидании момента, удобного для нелегального перехода госграницы, Герхард Рихардович решил времени зря не терять.
Именно по наущению выпускника технической школы бывший гитлерюгендовец Герке дважды выводил из строя вверенный ему совхозный трактор. Благо сделать это было довольно просто — достаточно на некоторое время задать мотору на холостом ходу повышенные обороты. Ремонт повреждённой техники обошёлся государству в 2720 рублей.
Свой трактор Флюге преднамеренно ломал целых три раза, не только гоняя двигатель на форсаже, но и засыпая в смазку песок.
"Кроме этого, подозреваемый распространял слухи о неизбежности новой войны, угрожал дирекции совхоза и вообще всем русским", — говорится в уголовном деле. Помимо всего этого, Герке с Флюге развернули активную агитацию среди других рабочих-немцев, которых призывали портить сельхозтехнику и готовиться всем скопом сначала рвануть через границу в Польшу, а уже оттуда перебраться в родную Германию.
Но вместо вожделенного Запада оба разоблачённых и арестованных вредителя в столыпинских вагонах отправились за казённый счёт прямо в противоположную сторону, на длительные сроки пополнив ряды обитателей исправительно-трудовых лагерей СССР.
От вора до шпиона
Хватало среди калининградских пруссаков и вполне обычных уголовников. Непредвзятые историки вообще могут подтвердить, что знаменитая законопослушность германскоподданных в значительной мере является мифом. От совершения тягчайших преступлений немцев удерживали лишь жесточайшие законы, да и отнюдь не всегда.
— В сгоревшем при штурме Кёнигсберга здании Полицайпрезидиума (сегодня там располагается региональное управление ФСБ — ред.) после войны, разбирая завалы, нашли сейфы, принадлежавшие уголовным следователям, — воспоминает один из исследователей. — И в каждом наряду с документами хранилась ужасного вида кожаная плётка, судя по всему, использовавшаяся на допросах подозреваемых. Все как одна имели следы активного употребления, но самой измочаленной была девятихвостка, которая, судя по вытравленной на рукояти надписи, принадлежала какому-то Фогелю.
Так вот, наиболее склонные к правонарушениям бюргеры, внезапно оказавшись под юрисдикцией Советского Союза, дали волю своим низменным инстинктам. Как, скажем, гражданин по фамилии Вестгауз, которого 1 июня 1946 года приняли на должность заведующего коммерческим буфетом № 1 Калининградского городского Универторга.
Видимо, также наслушавшись сказок о немецкой дисциплинированности (а вполне может статься, и просто от лени), вышестоящие руководители немца-буфетчика практически не контролировали. И тот, когда, что называется, "просёк тему", начал систематически пьянствовать, превзойдя в этом деле даже многих русских коллег. Всего за три недели бедовый Вестгауз растратил и похитил различных товаров на 141 195 рублей и 75 копеек — очень даже приличная сумма по тем временам!
Приговор — 10 лет с конфискацией имущества — стал для буфетчика справедливым возмездием. Говорят, большие неприятности были и у начальства Универторга…
Однако наряду с тривиальными жуликами в регионе орудовали и самые настоящие шпионы. В 1946-м советская контрразведка арестовала профессора медицины Штрингера — активного члена Национал-социалистической рабочей партии Германии с 1933 по 1945 год.
При нацистах Штрингер занимал весьма ответственные должности как по своей специальности, так и по партийной линии. В Палате врачей Восточной Пруссии этот херр читал лекции о чистоте арийской расы, увязывая данные постулаты с законами, издававшимися в то время гитлеровским правительством.
С приходом советских войск матёрому нацисту удалось легализоваться и даже получить назначение на пост директора инфекционной больницы Калининграда. В одной из её палат он и укрыл прибывшего в августе того же года уполномоченного Ватикана. Этому засланцу было поручено не только собирать шпионские сведения, но и установить контакты с представителями католической церкви на территории региона.
За все свои шпионские делишки Штрингер получил от щедрот советского правосудия "десятку" — столько же, сколько и пьяница-буфетчик Вестгауз.